Филимонов Сергей Борисович

 

Доктор исторических наук, профессор
заведующий кафедрой истории России
исторический факультет

 

fil

В истории не только крымского, но и отечественного (в широком, настоящем, доперестроечном смысле) источниковедения (науки об исторических документах) имя Сергея Борисовича Филимонова, несомненно, займет весьма достойное место.

Вообще, история — удивительная область знания, сочетающая в себе беспристрастность и трезвость математики с самой тонкой и чувственной лирикой. И еще: наверное, ни одна наука не требует такой честности — ведь малейшее, совсем крохотное искажение того или иного исторического факта порой переворачивает с ног на голову целую эпоху. И часто это делается не только сознательно, но и на заказ; примеров тому предостаточно.

Труды Филимонова потому и получили широкое научное и общественное признание (их цитируют и авторитетные ученые, и популярные издания), что их автор был, есть и, не сомневаюсь, останется истинным рыцарем без страха и упрека, без лжи и компромиссов, преданно служащим своей возлюбленной Истории.

С Сергеем Филимоновым мы давно и часто встречались вскользь и мимоходом на всяких музейных конференциях и исторических юбилеях. Впечатления «рубахи-парня» он не производил, держал дистанцию, но и очкариком-занудой не выглядел, несмотря на традиционные для ученого мужа «окуляры», — уж больно независимо держался, да и чувствовалась в нем крепость не только внутренняя, но и внешняя, физическая: что-то неуловимо военное, словно у демобилизованного. Как потом оказалось, я почти не ошибся…

Родился Сергей Борисович Филимонов в 1947 году в Кутаиси, на территории ныне совершенно иностранной, а тогда родной, гостеприимной, прекрасной Грузии, в семье кадрового офицера-фронтовика. Не многих доводилось встречать мне в жизни мужиков, отнюдь не расположенных к сантиментам, над кроватью которых висела бы фотография отца. У Сергея Борисовича фотопортрет рано ушедшего из жизни отца в военной форме, в орденах и медалях, висит именно у изголовья. Рядом — давняя фотография, на которой Сергей с мамой. Чувствуется, как бережно и нежно относился к ней Сергей Борисович, но характер воспитал в нем, несомненно, отец. Абсолютная честность, принципиальность, глубокая ответственность за слова и поступки, дисциплинированность — вот те качества, которые прививал своему сыну Филимонов-старший.

В детстве поскитался с отцом по гарнизонам Грузии, Азербайджана, ГДР, Украины. Постоянные переезды воспитывали мобильность, неприхотливость, коммуникабельность, боевитость (с каждым переездом — новое мальчишеское окружение!). С учетом вышеперечисленных качеств, прививавшихся отцом, — идеальный «настоящий полковник».

Таковым и задумал стать Сергей Филимонов, ко времени окончания сугубо мирного вуза разуверившись, было, в возможности сделать честную научную карьеру «на гражданке».
Но в планы Сергея вмешался отец. В декабре 1969 года состоялся последний разговор 22-летнего студента 5 курса Московского историко-архивного института Сергея Филимонова с 54-летним отцом, умиравшим от рака в Киевском окружном военном госпитале.
— Каковы дальнейшие планы? — спросил отец, знавший, что эта их встреча — последняя.
— Окончу институт, отслужу год в армии, поступлю в военную академию, буду офицером, как ты, — ответил Сергей, не подозревавший, что видит отца живым в последний раз: мама, Мария Васильевна, тщательно скрывала от сына смертельную болезнь Бориса Дмитриевича.
— Не советую.
— Почему?
— Выше майора звания не получишь.
— Отчего же? Ведь не совсем уж плохой.
— А ты, будучи лейтенантом, полковнику сможешь указать на его неправоту?
— Конечно, смогу.
— Знаю. Потому и не советую. Вот я, к примеру, имея два высших образования (истфак Ростовского пединститута и Московская академия имени Ленина), пройдя Великую Отечественную «от звонка до звонка», заслужив немало боевых наград, встретив Победу майором, выше подполковника не поднялся. По причине характера. И у тебя характер такой же. Правдолюбцам в армии в мирное время — не место. Не ходи-ка ты, сынок, в офицеры.
Сергей и не пошел. Но — обо всем по порядку.

Школьные годы прошли в маленьком, но древнем городе Лубны на Полтавщине, где стояла (и ныне стоит!) легендарная 25-я Чапаевская дивизия, в которой служил отец и в которой всерьез заботились и о сохранении лучших армейских традиций, и о воспитании на них. Филимонов любит повторять: «Все мы родом из детства, а мое детство прошло в 25-й Чапаевской дивизии, в сопровождении песен Владимира Высоцкого, доносившихся из каждого двора». Очень гордится тем, что из пятидесяти ребят их военного городка в Лубнах, друзей детства, «почти все выросли настоящими мужиками, для которых главное в жизни — не только профессиональный успех, но и честное имя».

В пятом классе записался Сергей в кружок при краеведческом музее. Несмотря на «нежный» возраст, от энтузиаста не отмахнулись, а со всей серьезностью дали задание собирать материалы по истории местного края. По воскресным дням Сергей со своим закадычным дружком Валеркой, который тоже записался в кружок, ездили по близлежащим селам, выспрашивали стариков, выклянчивали утварь, фотографии, документы. Потом, как вспоминает сам Филимонов, гордо показывали уже в музее — «эти экспонаты — наши!». Именно тогда чуткие учителя увидели, верно, в Филимонове задатки историка и поддержали его в увлечении. (Кстати, и друг Валерка ныне — уважаемый декан исторического факультета одного из российских университетов). А окончательный выбор был сделан после 7-го класса. Сергей с отцом поехали к дядьке в Анапу. Там отдыхала доцент Московского историко-архивного института. Жили в одном дворе, вместе ходили купаться на море. Как-то она спросила Филимонова: «Кем хочешь стать?» — «Археологом» — ответил Сергей. — «А почему?» — «Где ни копнешь — клад». — «А знаешь, есть такая наука — архивоведение, очень интересная». — «Да ну, там уже все давно известно». — «Нет, многие документы еще ждут своего исследователя». И посоветовала прочитать книгу Романа Пересветова «Тайны выцветших строк». «Когда прочел — решил: только в Историко-архивный буду поступать», — рассказывает Сергей Борисович.

Школу закончил в 1965 году с золотой медалью, на вступительных в вуз сдавал один профилирующий экзамен по истории СССР. Сдал на «отлично». «Удивительное было ощущение: иду по Москве, смеюсь от радости — это все теперь на целых 5 лет мое, — как в сказке!» — делится он со мною. Как оказалось, Москва стала его городом не на пять лет, а на всю жизнь…
С учителем ему повезло. Вообще, наверное, есть некая закономерность: везет тем, кто сам делает все возможное для своего везения. Профессор Сигурд Оттович Шмидт, сын легендарного академика Отто Юльевича Шмидта, человек огромной эрудиции, выдающийся ученый и педагог, стал у Филимонова научным руководителем. С.О.Шмидт привлек Филимонова к участию в работе руководимого им кружка «Источниковедение отечественной истории». (Через этот старейший в СССР научный студенческий кружок, о котором много писала пресса, прошли все ученики Сигурда Оттовича, среди которых ныне — десятки кандидатов и докторов наук, широко известных специалистов в области источниковедения). С.О.Шмидт настоял на том, чтобы свою курсовую работу Сергей писал по истории отечественного краеведения: «Вот тебе поле необработанное, получишь с него блестящий урожай». И стал Филимонов заниматься историей краеведения, причем тогда, когда это было не только не престижно (в отличие от сегодняшнего дня), но и в полном смысле небезопасно. Дело в том, что курсовая работа, а потом и дипломная, были посвящены знаменитому краеведу 1920-х годов Михаилу Ивановичу Смирнову, репрессированному, подобно подавляющему большинству его коллег, в годы сталинского террора, и ко времени защиты Филимоновым диплома еще не реабилитированного. Даже заметку о Смирнове газета из его родного города Переславля-Залесского от Филимонова не приняла. Побоялись — ведь враг народа! А сейчас там музей, основанный М.И.Смирновым, носит его имя, научные конференции, посвященные памяти этого замечательного краеведа, проводятся. Так что внес Филимонов свой весомый вклад в дело возвращения ученому его доброго имени. Можно сказать, что теперь этот принцип — возвращение, восстановление справедливости в отношении конкретных оклеветанных (или по каким-либо причинам обойденных вниманием историков) людей, событий и фактов — стал научным и, значит, жизненным принципом Сергея Борисовича. Ведь наука для него — жизнь, своей жизни без постоянного поиска в архивах, библиотеках и музеях он и представить не может. И это — не комплимент уважаемому человеку и доброму приятелю, а констатация факта: встречается, хотя и крайне редко, особенно теперь, такой тип людей ученых… Кстати, насчет бескомпромиссности Филимонова: заканчивая в 1970 году институт, как и школу, на одни пятерки, «пролетел» он — таки с аспирантурой. Диплом защитил не просто «на отлично», а с рекомендацией к печати — это своего рода «высший пилотаж». А вот государственный экзамен пришлось сдавать по истории КПСС. Беспартийный Филимонов (беспартийный по определению: ни в каких политических партиях — ни в правившей страной прежде, ни во рвущихся к власти теперь — Сергей Борисович никогда не состоял), скептически относившийся к «уму, чести и совести нашей эпохи» и к лживым учебникам по истории КПСС, притворяться и лукавить не смог, за что в итоге и получил «трояк». Пришлось уже почти несомненную аспирантуру отложить. Поработал в архивах Краснодара (по распределению) и Черкасс (где жила больная мама). И — снова Белокаменная, еще 3 года в аспирантуре с целевым — в Свердловск — назначением.
В Уральском университете преподавал 2 года. Вспоминает, что много раз бывал в располагавшемся неподалеку от корпусов университета печально известном Ипатьевском доме, где в ночь на 4 (17) июля 1918 года большевиками преступно были расстреляны Николай II, его семья и свита; дом этот вскоре по преступному же указанию тогдашнего первого секретаря Свердловского обкома КПСС Бориса Ельцина был снесен…

В 1976 году Симферопольский университет объявил конкурс на преподавателя источниковедения. Филимонов, будучи специалистом в области историографии, источниковедения и методов исторического исследования (редкая, замечу, специальность), подал документы. И — прошел. До того на солнечном полуострове был один только раз: в пионерском лагере «Артек», мечте всех советских ребят.

В Крыму Сергей Борисович Филимонов вот уже треть века не просто живет и работает. Он живет Крымом и работает для Крыма. Преподает (мастерски преподает!) такие специфические предметы, как «Источниковедение», «Архивоведение», «Основы исторических исследований», обучая вот уже которое поколение крымских студентов «ремеслу историка».
Руководит написанием курсовых и дипломных работ, кандидатских диссертаций, ориентированных на ликвидацию «белых пятен» в истории Крыма. И сам остается неутомимым исследователем прошлого, делающим многочисленные и, зачастую, сенсационные открытия.
О наиболее «громких» документальных находках профессора Филимонова крымчане знают. О них Сергей Борисович регулярно рассказывает на страницах газет (в газете «Таврический Университет» появилась даже специальная рубрика «Документальные находки профессора Филимонова»), журналов и книг, выступая по радио и телевидению, на научных конференциях, перед различными приглашающими его аудиториями. Похоже, не далек от истины был С.О.Шмидт, когда в аспирантские годы своего ученика, пораженный количеством и значимостью его научных открытий, как-то воскликнул: «Вы, Сергей, скоро «Слово о полку Игореве» отыщете!»
Кандидатская и докторская диссертации Филимонова, как и дипломная работа, защищены были в Историко-архивном институте и посвящены истории отечественного краеведения. В разработке этой чрезвычайно популярной сегодня темы Сергей Борисович стал не только первопроходцем, а и, по шутливому определению С.О.Шмидта, «живым классиком».
Но круг научных интересов Филимонова никогда не ограничивался рамками «диссертабельности».
Он — автор более 300 печатных работ (в том числе — 8 книг; некоторые его книги неоднократно переиздавались). Разнообразие, новизна и сегодняшняя востребованность их тематики впечатляют. Вот перечень основных сюжетов книг, статей и документальных публикаций Филимонова: мощное краеведческое движение, развернувшееся в СССР с начала 1920-х годов, и его разгром в 1929-м (труды Филимонова позволили его учителю профессору С.О.Шмидту охарактеризовать этот период в истории отечественного краеведения как «золотое десятилетие»); роль краеведческого движения 1920-х годов в сохранении и развитии исторической науки (Филимонов установил: поскольку ни в школах, ни в провинциальных вузах СССР до середины 1930-х годов история не преподавалась, краеведческие общества после 1917 года приобретали значение главных, а порой и единственных на местах хранителей исторической памяти и культурных традиций, за что в итоге они и были разгромлены); богатейшее, но остававшееся запретно-забытым научное наследие разгромленных краеведческих обществ и репрессированных краеведов (подлинной сенсацией для москвоведов стала находка аспирантом Филимоновым уникального архива общества «Старая Москва»); остававшаяся малоизученной деятельность старейших и авторитетнейших крымских краеведческих организаций — Таврической ученой архивной комиссии и Таврического общества истории, археологии и этнографии (в том числе их яркая, как показал Филимонов, пушкиноведческая деятельность); недавно рассекреченные крымские антибольшевистские газеты времен Гражданской войны и отражение на их страницах научной, культурной и религиозной жизни на полуострове (в этих источниках Филимонову удалось выявить и остававшиеся неизвестными материалы об истории Таврического университета первых лет его существования); остававшиеся неизвестными крымские публикации выдающихся писателей и ученых (Аркадия Аверченко, о. Сергия Булгакова, Владимира и Георгия Вернадских, Бориса Грекова, Николая Гудзия, Власа Дорошевича, Арсения Маркевича, Александра Самойловича, Алексея Соболевского, Алексея Толстого, Ивана Шмелева и др.); хранившиеся в архиве КГБ и долгие годы остававшиеся засекреченными так называемые «судебно-следственные дела» (ни следствия, ни суда, как правило, не было) многочисленных жертв красного террора в Крыму 1920 — 1921 годов (в том числе дела прототипов таких рвущих сердце произведений, как «Подвальные очерки» Аделаиды Герцык и «Солнце мертвых» Ивана Шмелева) и репрессированных в Крыму в 1920-е — 1940-е годы представителей русской интеллигенции, дворянства и духовенства (в том числе дело крупнейшего русского религиозного мыслителя о. Сергия Булгакова, в 1922 году высланного из страны); послереволюционные судьбы крымских православных святынь (мощей святых, чудотворных икон, предметов, пожертвованных в храмы и монастыри Тавриды крупнейшими государственными деятелями Российской Империи); жизнь и труды епископа Таврического Михаила (Грибановского), ставшего прототипом чеховского «Архиерея», и святителя-исповедника Луки (Войно-Ясенецкого), бывшего в последние годы своей земной жизни (1946 — 1961) архиепископом Симферопольским и Крымским, в 1996 году Русской Православной Церковью канонизированного…
Хочу подчеркнуть, что труды Филимонова не только помогают реабилитировать в общественном сознании того или иного невинно осужденного человека — например, Нину Николаевну Грин, жену и музу писателя Александра Грина (ей он «поднес и посвятил» свои знаменитые «Алые паруса»), которая провела 10 лет в сталинских лагерях и не дожила до своей реабилитации. Труды Филимонова раскрывают историческую правду, замалчиваемую и преступно скрываемую многие десятилетия. В 2003 — 2006 годах увидели свет очередные книги Филимонова и написанные с его участием: «В.И.Вернадский и Крым: люди, места, события…» (в этом коллективном труде Филимонову принадлежит раздел о сыне академика Вернадского Георгии, выдающемся историке, ушедшем в ноябре 1920 года с армией Врангеля в эмиграцию и вычеркнутым за то из памяти нескольких поколений советских людей, ничего не знавших о его судьбе и творчестве); «Интеллигенция в Крыму (1917 — 1920): поиски и находки источниковеда»; «Секретно»: архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором партийно-советских органов» (этот сборник недавно рассекреченных архивных документов подготовлен к печати Филимоновым совместно с протоиереем Николаем Доненко); «Тайны крымских застенков. Документальные очерки о жертвах политических репрессий в Крыму в 1920 — 1940-е годы»; «Хранители исторической памяти Крыма: О наследии Таврической ученой архивной комиссии и Таврического общества истории, археологии и этнографии (1887 — 1931 гг.)». Рекомендую всем, независимо от исторических и политических пристрастий, познакомиться с этими замечательными трудами. За книгу «В.И.Вернадский и Крым» Филимонов стал лауреатом премии Автономной Республики Крым (2007), за книги о святителе Луке и жертвах политических репрессий — лауреатом премии имени В.И.Вернадского Таврического национального университета (2004), а книга «Хранители исторической памяти Крыма», даже не будучи отмеченной официальными наградами, непременно станет (уверен!) настольной книгой крымоведов.
Вышеперечисленным не ограничивается вклад профессора Филимонова в крымоведение. В 2000 — 2006 годах под его редакцией вышли оригинально составленные, талантливо написанные, богато иллюстрированные и великолепно изданные Издательским Домом «ЧерноморПРЕСС» книги-альбомы «Столица Крыма Симферополь», «Судак», «Ялта», содержащие интереснейшую информацию о прошлом и настоящем этих городов. В планах — издание аналогичных книг и о других городах Крыма.
Но сблизило нас с Филимоновым не только крымоведение, а и Православие. Встретились как-то на праздничной службе в храме, и отношения сразу стали иными: ничто так не роднит людей, как вера и Родина. Не много профессоров, даже и в наше, куда уж какое либеральное в отношении церкви время, можно встретить на богослужениях. Для Сергея Православие — не дань времени или интерес историка, а веление сердца. Мама покрестила тайком еще в раннем детстве, а в храм впервые попал опять же в Москве (ах, как много она и впрямь для русского сердца!), и сразу, как искренне — радостно поделился, «ощутил что-то такое доброе, такое благодатное, такое исконно родное». И первую свою курсовую работу студент Филимонов посвятил оригинальной историко-церковной теме — «Реформы высшего церковного управления в августе — ноябре 1917 года», о Патриархе Московском и всея Руси Тихоне, причисленном ныне к лику святых. В студенческую же пору Сергей Филимонов впервые побывал и в одном из немногих действовавших тогда монастырей — в знаменитой Троице — Сергиевой лавре. С тех пор каждый год — паломничество по монастырям и храмам России (даже до Соловков добрался!), Крыма, Украины. Помню, как-то встретились с Сергеем на службе у «общего» батюшки отца Николая Доненко в Нижней Ореанде. Тогда в храм к нему служить на престольный праздник пришел старец — архимандрит Кирилл (Павлов). Мы с Филимоновым благословились у великого молитвенника в алтаре, держим это событие в сердце, как одно из самых значимых в жизни…
Вот такой он, Сергей Борисович Филимонов, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой российской истории Таврического национального университета, академик Крымской академии наук, член Союза русских, украинских и белорусских писателей Автономной Республики Крым, ученый-архивист, источниковед, публицист.

Георгий Когонашвили, председатель фонда «Искусство во имя Христа»


Список печатных трудов (1970-2015гг.)

Контактная информация



Ялтинская, 4, Симферополь, Крым, 295007
Тел.: (0652) 60-80-00 (раб.)
E-mail: sergfilimon@crimea.edu

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники